Байки про охоту

САПОГИ
Был канун охотничьего праздника - открытия осенней охоты. Ласковый, не жаркий, нет, а теплый август. Открытие сезона в этот год не откладывали под разными предлогами, и утиные выводки, поднявшись на крыло, еще не успели отлететь на большую воду, а шарились по траве и камышам. Охота обещала быть интересной и, для полазистых, добычливой. Истомившись за длинное и никчемно-пустое московское лето, ощущая внутри своей, прямо скажем, весьма прозаической души пение какой-то поэтической струнки, Боб терпеливо потел в вагоне переполненной дачниками электрички. Он не замечал ни орущих детей, ни грязи, ни вони, глаза его были мечтательно неподвижны. Боб ехал на охоту.

Путевку удалось достать в хорошее место, где и утки есть, и чужая дробь на голову сыпаться не будет. Народ также ожидался все больше знакомый, что обещало душевные вечерние посиделки с соответствующим количеством подкрепляющего. Нет, Боб не пьяница, но кто же на охоте не опрокидывал чарочку? А если еще на чужаку, то Боб всегда себе позволял и даже более. Известно, скуп Боб до болезненности, а потому дармовщинка радует его вдвойне.

Как и ожидалось, на базе Боб встретил своих давнишних знакомых Кольку да Сашку. Мужики приехали с полдня и уже успели разместиться. Теперь, приняв по маленькой, варили на печке под навесом кондер, раскладывали на столе домашние закуски и разные огурцы- помидоры. Боб потянулся к компании. Колька с Сашкой хоть и знали Боба как облупленного, встретили радушно - старый знакомый. Застолье началось, а так как были мужики до спиртного охочи, то так увлеклись, что не заметили, как все с собой привезенное перелили в себя, да в Боба. С тем и спать легли.

Пробуждение было ужасным. Головы гудели как порожние железнодорожные цистерны, глаза не смотрели на мир Божий, но открытие охоты свято, а потому мужики ,ругая свою давешнюю невоздержанность, стали собираться. Пока Сашка с Колькой мучились проблемой, пить им чай или так идти, Боб вдруг подозрительно ожил, заблестел глазами и, быстренько экипировавшись, побежал на утреннюю зорьку. Потащились и мужики. Было прекрасное утро первой охоты. Теплое, тихое, чуть-чуть туманное. Боб остановился на берегу небольшого болотистого озерка, зарядился, и в тот же миг над его головой с мессершмидтным гудением крутанулся табунок еще не различимых в сумерках чирков.

Боб натянулся весь как струна и приготовился. Озеро просыпалось, в осоках слышалась возня, плескалась вода, доносилось хлопанье крыльев, кряк. Охотничье сердце трепетало. Свету все прибывало, и где-то бухнул первый выстрел, потом - совсем далеко - торопливый дуплет, и сразу же в воздухе раздался нарастающий свист крыльев, Боб вскинулся , пятизарядка ахнула, и матерый крякаш комом шлепнулся на чистое место в трех шагах от стрелка. Боб прибрал селезня в рюкзак и, окрыленный удачным началом, стал ждать продолжения.



Колька же с Сашкой, чувствуя полный разлад внутри своих организмов, решили не маятся в ожидании милостей от природы, а взять их, лазая по крепям. Благо оба были здоровые как лоси. Однако охота не получалась. Утки и налетали хорошо, и из-под ног вырывались, но то ли отравленные алкоголем мозги отказывались управлять телами друзей, то ли вчерашнее окаянство обидело местных болотных чертей, и они отводили дробь, только стрельба их была безрезультатной, а патронташи сильно полегчали. Наконец с пятого выстрела замучили чирка, проявившего завидное упорство в желании сесть на лужу, в центре которой стояли охотники. Решив плюнуть на такую охоту, мужики потянулись на базу.

Боб, взявший еще одну кряковую и гоголя, продолжал торчать на берегу озера, радостный как в день рождения. Cолнце уже давно взошло, начинало припекать, и Боб решил снять куртку. В самый момент, когда куртка уже снята, а руки еще в рукавах, и ружье лежит на рюкзаке, три чирка вывернувшись из-за кустов устремились прямо на Боба. Куртка полетела в сторону, чирки, отворачивая, сбились в кучку, трах!,и все три уточки кувыркнулись вниз к самым бобовым сапогам. Трясущимися руками, шутка ли - одним выстрелом трех, Боб собрал добычу. Закурил, cидя. Волнение, вчерашняя выпивка, выпитое с утра на опохмелку и вдруг пошедшее на старые дрожжи, сразу как-то обессилели его. От тепла и солнца клонило в сон, и Боб снял сапожищи, сунул куртку под голову, ружье под бок и захрапел. Сашка с Колькой понуро брели на базу, и, хотя здоровье у обоих поправилось вполне, настроение было хуже некуда, и даже проносящиеся то здесь, то там над болотистыми лугами утки не привлекали их внимания. Справа завиднелось маленькое озерцо, на воде открыто, внаглую, сидели утки. Друзья воспряли духом и, крадучись, двинулись к воде. Дожидаться утки их не стали.

Привыкнув за утро к неудачам, мужики даже не расстроились. Забросили ружья за спины и побрели по бережку. В отдалении на кусту что-то белело. Друзья подошли ближе. На ветвях висели портянки, на земле лежали сапоги, из-под куста торчали босые пятки. Пригреваемый солнышком, обняв ружье, Боб безмятежно спал.

Такой картины их настрадавшиеся за утро души вынести уже не смогли. Бобу явно было очень хорошо, а это было несправедливо. Ситуацию требовалось срочно исправить, а так как оба, и Сашка, и Колька были изрядные проехидины, то и метод, не сговариваясь, выбрали изощренный - прихватили бобовы сапоги и смылись.



На базу Боб пришел в портянках. Прокрался задами - стыд-то какой, охотничек на охоте сапоги проспал. Такого позора никакая добыча не покроет. К повеселевшим своим приятелям вышел голый по пояс и босиком, мол жарко, да и ноги пусть отдохнут, подышат после резинок. Напускал на себя Боб вид, будто все у него в порядке, а глазами зыркал тревожно - другой обуви у него не было вовсе. Поездка домой в Москву босиком в голове у него не укладывалась, зато он прекрасно представлял себе все тонкости объяснения с женой по этому поводу. Да и дальнейшая охота однозначно пропадала. Проблема требовала быстрого и дипломатичного решения.

Боб подошел к хозяйке базы - вдовой егерихе, маленькой, сухонькой и юркой бабулечке и, потупя глаза, начал объяснять ей суть дела.



- И, милай, - пропела заранее предупрежденная друзьями старушка, - у нас тут цыгане ходют, благодари Бога, что сам-то цел остался. Ты не горюй. У меня в чулане сапоги стоят, от деда остались, так я тебе их дам до дому доехать.

- Примерь, милок, - бабка, явно от души развлекаясь спектаклем, выставила на крыльцо пару окаменевших от древности кирзачей. Боб оторопело смотрел на предложенную обувку, он и не подозревал, что на свете бывает такое. Каждый сапог размером напоминал скорее ступу Бабы Яги, и Боб туда мог поместиться чуть ли не целиком.

Колька с Сашкой, давясь смехом, уткнулись носами в миски. Ошарашенный Боб, тараща глаза, озирался вокруг. Взгляд его остановился на приятелях и принял осмысленное выражение. Зародившееся подозрение мгновенно сменилось уверенностью.



-Отдайте сапоги, гады! - Боб налился дурной кровью.

Мужики отвернули носы, - Грубиян.

- Ну, ладно, ребята, - заныл Боб, - пошутили и хватит. Отдайте сапоги.

- Это тебе, Боб за то, что ты жмот и халявщик и за то, что утром пренебрег страданиями друзей. Ставь на стол все, что зажал вчера и, черт с тобой, забирай сапоги, у тебя же под матрасом лежат.

ДНЕВНИКИ ПРИШВИНА
32.01.48. Доели лося, который вчера подошел к нашему костру погреться... Меряли рога. На запах мяса пришел Тургенев. Замечательно рассказывал!



33.01.48. Видел собачку, повешенную на каштане. Есть идейка. Обязательно напишу Чехову.



02.02.49. Нашел скелет Сусанина. Насчитал 750 ножевых ранений. Взял на память золотой зубик. Заблудился в чаще. Выбросил зубик Сусанина. Нашел дорогу домой.



03.02.49. МЮНХГАУЗЕН ВСЕ ВРЕТ!



04.02.49. Встретил в лесу эту сволочь Бианки, обвешенного утками. Сказал, что если еще раз увижу его в своих угодьях, то... (неразборчиво).



05.02.49. Пил у Паустовского. Потом он принес новый английский нарезной карабин. Стреляли по свиньям. (Описание природы и загадочной русской души). Кормил птенцов.



10.03.51. Топил котят.



11.03.51. Случайно наступил на ухо медведю. Зверь выглядел вяло и долго ворчал, чтоб его оставили в покое.



12.03.51. Слушал брачные песни росомах. Положил на ноты. Получилось "Белой акации гроздья душистые". Задумался.



13.03.51. Гоняясь за зайцем, поджег с четырех сторон большое поле пшеницы помещицы Салтыковой. Зайчишка ушмыгнул. Меня долго секли дворовые на псарне. Грустно.



14.03.51. Кончились перья. Пришлось разодрать гуся. Смеялся.



30.04.53. Нашел красивый красный гриб. Съел. Невкусно. Весь день слушал красноголового дятла. Сегодня мне везет на красный цвет. Встретил Робина Гуда с лесными братьями. Полемизировал на тему несправедливого шерифа Ноттингемского.



31.04.53. Чую запах этой сволочи Бианки. Не могу понять, где он прячется. Окучивал деревья. Окучил только 86. Трудно окучить все деревья в тайге. Не хватает куч.



32.04.53. Капал расплавленным целлофаном в муравейник. Смешно. После обеда над лесом пролетал самолет. Я долго стрелял в него, но не попал. Старею. Ночью понял, что мне крайне не хватает женщины.



01.06.61. Опять нашел в лесу золотой зубик Сусанина, выброшенный намедни. Задумался.



02.06.61. Упал в пропасть. Сломал себе 86 косточек. Ходил к фельдшеру. Фельдшер сказал, чтобы я больше не лазил на Эверест.



15.06.61. Вторую неделю мучаюсь цингой. Надо прекращать жевать древесный клей. Помогал бобрам строить плотину. Очень болят зубы.



31.07.63. Принимал роды у белок. Отдавал роды белок куницам. Пытался шишками сбить с ветки обезьяну. Воевал с воображаемыми фашистами. Два раза был убит. Приходил Тургенев. Всю ночь прятались друг от друга в дуплах на Бежином лугу.



12.04.78. Летал над гнездом кукушки. Пел в терновнике. Ржал во ржи. Пришли моржи. Весь оставшийся день упражнялся в стихосложении. Ночью пачкал белых лебедей.



01.01.80. С утра занимался описанием природы. Особенно понравилось описывать живописный тополь. С полудня до вечера боролся с питоном. Вечером гонялся за Маугли. Хорошо, что Паустовский вовремя подскочил, а то остались бы без ужина. Ночью вдвоем описывали живописное озеро.



26.04.81. Вырезал себе маленькую дудочку. На звук дудочки приползли змеи. Пришлось перед ними танцевать, чтоб не тронули. Выбросил дудочку.



28.05.81. В поисках сокровищ поднял целину на Салтыковском футбольном поле. Сокровищ не нашел. Скрыться не успел... Возвращаясь домой, был опозорен зубрами. Тяжелый день - понедельник.



82-86 г. БЕЗ ЖЕНЩИН ВСЕ ТРУДНЕЙ.



01.09.87. Жевал можжевельник. Надувал лягушек. Размышлял о смысле жизни.



10.10.87. Разорил гнездо третьего дня. Вечером меня засосала трясина. Остался большой засос на неприличном месте.



77.11.88. Намедни был на лобном месте. Получил в лоб. Больше не пойду. Выдрал выдру. Смеялся до слез.



34.13.99. Весь день валялся в незабудках, размышлял о будущем отчизны. Пришли бородатые партизаны. Сначала пытали, потом - пустили под откос. Больно и обидно.



ЖЕЛАЮ СЧАСТЬЯ! ПРИШВИН.



Страницы: